О патриотизме, жизни и смерти.

Я с теми, кто вышел строить и месть
в сплошной лихорадке буден.
Отечество славлю, которое есть,
но трижды- которое будет.

В.Маяковский, поэма «Хорошо!»

----------------------<cut>----------------------

О патриотизме, жизни и смерти.

Есть в Ленинграде, в самом центре города, такое местечко. Маленький скверик на углу улиц Маяковского и Некрасова. Вот он:
Два или три года назад я был там поздней осенью. Было холодно, сыро, неуютно. На всех лавочках, вповалку, тесно прижавшись друг к другу, сидели или спали бомжи.
Остро пахло грязью и мочой. Валялись обрывки, объедки, пустые бутылки и чёрные полиэтиленовые мешки.

О патриотизме, жизни и смерти.

Бомжей было человек двадцать. Кроме них, в этом скверике не было никого. Прохожие обходили его на почтительном расстоянии.
Я шёл в парикмахерскую. Она была неподалёку, в двух кварталах отсюда.
Усевшись в кресло, рассказал эту историю женщине-мастеру, которая деловито закрывала меня накидкой, готовясь приступить к процедуре.
- Да, их тут очень много! Прямо не продохнуть от них! И ведь милиция видит, знает и ничего не делает, паразиты! А детям где гулять? Тут ведь рядом нет больше никаких сквериков, кроме этого! Бардак! Хоть бы они издохли все побыстрее, свиньи!

Я знал эту парикмахершу давно. И с удовольствием стригся у неё на постоянной основе. Она — мастер своего дела.
Мы часто болтали о том — о сём и были вполне довольны друг другом.
О патриотизме, жизни и смерти.

И я никогда раньше не подозревал в ней такую внезапную нерассуждающую жестокость. Было совершенно бессмысленно говорить ей, что эти люди — не воры, бандиты или мошенники.
Потому что воры, бандиты и мошенники в нашем лучшем из миров как раз вполне устроены и вовсе не бомжуют.

Было бесполезно говорить, что эти бомжи — ТАКИЕ ЖЕ РУССКИЕ ЛЮДИ, как и мы сами! Несчастные, невезучие, оступившиеся, безвольные, какие угодно! Но — ТАКИЕ ЖЕ!
Моей парикмахерше это не могло придти в голову, к моему огромному удивлению.
И я закончил этот разговор так же быстро, как и начал.

О патриотизме, жизни и смерти.

Я вовсе не хочу тут сказать, что я люблю бомжей, симпатизирую им или защищаю их образ существования. Разумеется, нет! Бомжи — ужасное явление! И безусловно — социальное. Симптом тяжело больного общества.
Но ведь они — ЛЮДИ! Как бы невероятно было это вообразить, но они — такие же, как и мы сами. Только гораздо менее удачливые.

О патриотизме, жизни и смерти.

Тупому, как пробка, путиноидному босяку, ..аному патриоту новой России, в принципе не может придти в безмозглую голову, что бомжами не рождаются!
Что человек неопределённого возраста или даже пола, лежащий на улице в луже мочи в грязнущих тряпках , когда-то ходил в школу, носил пионерский галстук, играл с мальчишками в футбол и мечтал быть моряком, пожарником или милиционером.

О патриотизме, жизни и смерти.

И даже подумать не мог, какая судьба его ожидает!

О патриотизме, жизни и смерти.

А стал тем, кем стал — обитателем дна. Без имени, пола, возраста и без малейшей надежды. Про которого говорят в сердцах: "Чтоб он сдох поскорее, свинья!"
Видимо, уважаемые читатели, вы не совсем поняли, почему и в какой связи здесь прозвучало это заветное слово "путиноид". Скоро вы это поймёте.

О патриотизме, жизни и смерти.

В следующий раз я оказался рядом с этим сквериком в конце мая или начале июня следующего года. Было тепло, солнечно, сухо.
На скамеечках сидели влюблённые парочки и молодые мамаши с детскими колясками. Дорожки были чисто убраны, и совершенно ничего не напоминало ту ужасную прошлогоднюю картину, свидетелем которой я оказался полгода назад.

О патриотизме, жизни и смерти.

Мне надо было зайти в канцелярский магазин прямо напротив скверика, наискосок, на перекрёстке улиц Маяковского и Некрасова.
В магазинчике было пустынно, играла какая-то модная музыка, молоденькая девчушка скучала за прилавком.

О патриотизме, жизни и смерти.

Увидев меня, она оживилась и приветливо заулыбалась.
Я попросил пачку бумаги для принтера, набор картриджей и ещё какую-то офисную ерунду. И, пока девушка выкладывала всё это передо мной, спросил:

- А где ваши бомжи вон из того садика? Я их осенью видел тут во множестве, а сейчас — не узнать! Ни души! Всё убрано и причёсано, как на картинке!
— Так они же все поумирали! Зима-то помните, какая была? — беззаботно прощебетала девчушка, — я как-то утром на работу шла, сразу после Нового года, смотрю — несколько машин стоит, "скорые" и ещё какие-то, грузовые, закрытые. И вижу, как мужики носилки носят туда-сюда, туда-сюда! Быстро так! За пять минут управились!
О патриотизме, жизни и смерти.

С вас — три тысячи! — так же весело закончила она, протягивая мне увесистый полиэтиленовый пакет, и, видимо, заметив что-то на моём лице, добавила:
— Да вы не переживайте! Скоро новые появятся! И всё будет по новой!


О патриотизме, жизни и смерти.

Помню, как я вышел на яркое солнце со своим офисным пакетом и посмотрел на чистенький, приветливый, полупустой скверик, готовый приютить новую порцию бомжей. Примерно так же, как лет за 10 до этого я смотрел на бараки и вышки Дахау, совсем недалеко от весёлого и шумного Мюнхена.

О патриотизме, жизни и смерти.

Представил, сколько таких сквериков в моём многомиллионном городе. И сколько их по всей стране.
И вдруг внезапно заново переосмыслил понятие "геноцид".
И ещё помню, как мне вдруг привиделся один необычный бомж, которого я частенько встречал сидящим на гранитных ступенях станции метро "Площадь Восстания".

О патриотизме, жизни и смерти.

Он был не совсем такой, как его несчастные собратья. Он всегда сидел чуть поодаль от них, внимательно и приветливо рассматривая снизу вверх спешащую уличную толпу с выражением доброй бездомной собаки. Люди брезгливо обходили его, иногда отталкивали ногой, но он не обижался, наоборот, с готовностью отодвигался, а потом снова занимал своё место. И снова ласково улыбался слезящимися распухшими от гноя конъюнктивитными глазами.

О патриотизме, жизни и смерти.

И понял, что этот ласковый бомж, скорее всего, тоже замёрз. Зима на самом деле была в тот год суровой и долгой.
Разумеется, Путин не виноват в том, что кто-то в нашей несчастной стране стал очередным бомжом. Говорю это абсолютно искренне.

О патриотизме, жизни и смерти.

Такие люди были всегда. Даже в СССР! Хотя в те годы они были явлением единичным и крайне редким. И немедленно становились объектом внимания милиции и социальных служб.

И было бы идиотством считать Сталина или Брежнева виновными в этом.
Не виноват и Владислав Сурков, честно написавший в своём "философском" опусе буквально следующее:

Значит, надо уменьшить территорию, население, экономику, армию, амбицию до параметров какой-нибудь среднеевропейской страны, и уж тогда нас точно примут за своих. Уменьшили. Уверовали в Хайека так же свирепо, как когда-то в Маркса. Вдвое сократили демографический, промышленный, военный потенциалы. Расстались с союзными республиками, начали было расставаться с автономными...

О патриотизме, жизни и смерти.

Вы удивитесь, но в этом не виноват даже анатолий чубайс, который виноват, кажется, во всём, что случилось с нами за последние почти 30 лет.

О патриотизме, жизни и смерти.

Они не виноваты, потому что если человеку суждено уйти на дно — он уйдёт туда! И никто не сможет его остановить. Это судьба.

Но все эти и многие другие люди во власти, безусловно, виновны в другом, гораздо более серьёзном преступлении.

О патриотизме, жизни и смерти.

Это они создали, сложили, выпестовали в обществе такую атмосферу, такие "новые ценности",
когда столкнуть человека в яму и после этого глумиться над ним стало нормой.
Когда люди начали относиться друг к другу хуже, чем к бездомным собакам.
Когда люди начали говорить о собственных согражданах: "Чтоб они сдохли, свиньи!"
Когда стало нормальным явлением беззаботно щебетать, рассказывая о сотнях умерших от голода и холода на ленинградских улицах 75 лет спустя после окончания Блокады.
Когда начали пинать ногами на улице себе подобных.
О патриотизме, жизни и смерти.

Обливать их бензином и жечь заживо. Просто так. "По приколу". Как вот здесь, по ссылке:
http://www.mk.ru/incident/2015/11/18/podrostki-sozhgli-bomzha-na-vostoke-moskvy.html
И, видя всё это каждый день, равнодушно отворачиваясь и проходя мимо очередного живого покойника, взахлёб, с олигофреническим восторгом описывать выдающиеся достижения нашей жизни и скорую победу режима над всеми врагами, главным из которых является его собственный народ.